Имена изменены.
Зорян повел нас троих в светлицу, откуда проворно выбежали две красивые девчушки, дочки Зоряна, видимо прибиравших комнаты. Милые такие девчонки — невесты, жуткие озорницы, не смотря на возраст и давно не детские формы. Светлица была убрана со вкусом, здесь чувствовалась и старина обычаев Украйны и твердая рука охотника — хозяина. Все было чисто и аккуратно. На стенах — добытые на охоте трофеи, чучела птиц, оленьи рога с множеством отростков и клыки кабана, по полметра каждый. На полках по углам стояли глиняные кувшины, бутыли с самогоном и позолоченная посуда.
По всей комнате расставлены липовые скамейки; огромный стол под образами в центре и шикарный камин с отводами, — все это было очень знакомо нам с женой, поскольку гостили мы у Заряна практически каждое лето, во время отпуска. А вот Илья видел это впервые, и поэтому долго разглядывал хозяйский интерьер, останавливаясь практически на каждой детали.
По случаю нашего приезда Зорян созвал всё свое семейство; жена, старик отец, а когда прискакали две миловидные дочки, испугавшиеся нас накануне, тотчас представил их нам, а если быть правдивым то именно Илье. Не прост хозяин, все ж хочет благо для детей своих, авось и увезет новый знакомый из этого благодатного, но все ж захолустья.
— Ну, ж, дорогие, садись за стол, где кому лучше. Ну, а прежде всего, выпьем горелки! — так говорил Зорян, — Боже благослови! Будьте здоровы дорогие гости. Дай же боже, чтобы вы всегда были удачливы и счастливы! Чтобы денег больше...
Зоряна я знал с детства, как лучшего друга моего отца, дюжий мужик, бывший полярник, боевой офицер. А как срок службы подошел к концу, купил добротный хуторок близь Северского Донца, рядом с малой родиной своей жены, городком Рубежное. Наладил хозяйство и теперь души не чает в нем. Единственное желание устроить дочерей. Да и с этим особо проблем не предвидится, поскольку дочки у него красавицы, от парубков отбоя нет.
... — Я думаю, в Москве то не доводилась вам понюхать такой горелки? — продолжил Зорян, — А признайся, Михайло, на хуторке то лучшее будет, чем в столице?
Я привык к таким вопросам Зоряна, да и отвечать на них не сложно, правда, на его стороне. Мы вспоминали прошедший год, успехи в работе, личные достижения. Я похвастал за Илью, представив его в очень хорошем свете перед хозяином.
Выпили достаточно. Заговорили про баню.
— Добре, Михайло! Ей-богу, добре! Да когда на то пошло, то и я с вами попарюсь! Ей — богу, попарюсь! Какого дьявола мы все грязные ходим? Да пропади она: я казак, не хочу свиньей лазить! А ты мать тоже собирайся, перси твои потру, — и старый Зорян мало-помалу горячился, выпил стопку еще и, покраснев, топнул ногой, — А ну пошли топить! Чтоб через час готово было!
Бедная Василина, привыкшая уже к таким поступкам своего мужа, лишь робко повела плечами, как бы до конца не понимая, что хочет от нее Зорян. Она не стала ничего говорить: но услышав о бане, она не смогла сдержать немного ревнивый взгляд, брошенный на мою жену, памятуя о прошлом лете, и тех событиях, которые сильно изменили наши отношения. Но главное, кроме ревности я ощутил на себе безмолвную силу ее похоти, которая, казалось, трепетала в ее глазах и в судорожно сжатых губах.
Зорян был упрям страшно. Перебрав горелки, он схватил ключи от бани и выскочил из светлицы, сказав, что скоро он все утроит в лучшем виде, и что всю московскую грязь мигом с нас повытряхивает. Василина подлила нам вина, оставила дочек за хозяек и покорно отправилась за своим мужем.
В хате остались кроме нас две симпатичные сестренки и немощный старик, который глядел на нас мутными, толи от выпитой горилки то ли от прожитых лет, глазами. Он практически ничего не говорил, только слушал, а когда Зорян убежал топить баню, кряхтя, поднялся со своего насиженного места и переполз на печь, пробормотав, что-то несвязное на прощанье.
С девчонками мы быстро нашли общий язык, особенно Илья, который еще в институте славился покорителем дамских сердец. Говорили про хозяйство, про Зоряна, про планы на будущее. Как я и предвидел, от баньки мой друг отказался, поскольку был сердечником и предпочитал умеренный отдых. Зато от умелого предложения прогуляться по ночному хутору, поступившего от одной из девиц, Илья отказаться просто не мог.
«Звонкая песнь лилась рекою по улицам села. Было то время, когда утомленные дневными трудами и заботами парубки и девушки шумно собирались в кружок, в блеске чистого вечера, выливать свое веселье в звуки, всегда неразлучные с уныньем» Упираясь руками о стену и скрестив ноги, она дрожала всем телом, предоставив нам с Василиной любоваться, как из ее тугой киски выливается сперма.
Все еще хотелось кончить, но пересилив себя и свои желания, я подошел к жене и обнял ее за плечи. Она вся тряслась бедняжка, не могла даже пошевелиться. Я едва смог усадить ее на скамью. И неожиданно для меня она сказала:
— Спасибо, зай, — мне очень понравилось. Трахни сучку, — она показала на Василину, — А я немного отдохну.
Я вернулся к Василине. Поставил ее раком и жестко по Зоряновски ввел ей свой член. Я трахал ее долго, глядя на жену, которая после Зоряна никак не могла развезти свои белесые ножки. И вдруг мой взгляд упал на малюсенькое оконце, которое находилось в парной. В нем торчала головка симпатичной Лизы. Как только она поняла, что я ее заметил, головка тут же исчезла. А я, перевозбудившись, кончил прямо в Василину, слив в ее гавань семя своего парохода.
Минут через десять мы с женой и Василиной сидели в предбаннике и выпивали местной горелки. Единственное что Зорян все еще спал, а вот жена напротив, пришла в себя, и настроение у нее было явно лучше, чем тогда, когда мы стояли перед баней и искали ключи.
Продолжение следует,
Спасибо, за комментарии!
Обсуждение рассказа
Добавить комментарий
Комментарий появится на сайте после проверки модератором.