Когда-то, давным-давно, мы обсуждали подобное с Эриком, возможно ли, чтобы между любовниками существовали такие отношения, где один полностью отдает себя другому, и Эрик категорически отказывался от этой идеи, выступая за полное равноправие партнеров. Я тогда ничего не стал говорить ему, не возражал, но в глубине души я мечтал о таких отношениях, где со мной рядом был бы слуга и любовник в одном лице, я нуждался в том, чтобы меня понимали и принимали таким, каким я являюсь на самом деле. Эрику же нужны были только романтические отношения, где чувства проявляются ласками, поцелуями и нежностями, а меня всегда манили - бой, драка и сильные, зашкаливающие эмоции. Я хочу не только любить, мне нужно хватать, рвать на части, сжимать и тискать - я ненавижу слюнявые мелодрамы, что уж поделать, такова моя сущность.
Несколько дней мы провели в обществе моей сестры, и я увидел, как она смотрела на Марка, буквально не сводила глаз. Узнаю нашу породу, похоже даже сестру интересуют некрасивые, но мужественные мужчины. В последний день нашего пребывания в Москве, на прощание, мы все вместе пошли в ресторан, и неожиданно я встретил там своего старого знакомого. Журналист, скандалист, коварный соблазнитель Жан-Люк, заключил меня в объятия, не стесняясь ни публики, ни моих друзей.
- Ах ты, старый лис, - набросился он на меня, - вот так вот бросил, уехал, хоть бы раз дал о себе знать. Где ты все это время шлялся?
- Я тоже рад тебя видеть, Жан-Люк, - я усмехнулся.
Естественно, что мы приняли приглашение и сели за стол к моему знакомому. Вечер был насыщен рассказами о последних приключениях Жана-Люка, он рассказывал очень эмоционально, и ничего, что русский он знал плохо, и в России обычно говорил на чудовищной франко-немецко-англо-итало-русской смеси, за которую я, лично, готов был его придушить еще в самом начале вечера. Мои же друзья, казалось, были очарованы этим невысоким, худощавым брюнетом. Ирина то и дело охала и вскидывала руки к лицу, показывая крайнюю заинтересованность рассказами, а Марк, как мне виделось, приятно смущался, когда Жан-Люк бросал на него не двусмысленные взгляды.
- Послушай, - прошептал мне на ухо приятель, когда мы остались наедине в мужском туалете - не хочешь уединиться после всей этой дребедени. Твоя сестра конечно прелесть и ее муж тоже (с чего это он решил, что Марк муж моей сестры?) , но они меня вконец утомили, а тебя я бы прям сейчас съел даже без сливок, так как?
Он хлопнул меня по заднице, и я едва не упал, споткнувшись о порожек на выходе. (Любителям мужской спермы на лице! Представьте себя на месте этих милых крошек! - прим.ред.)
- Этот "муж моей сестры", как ты изволил выразиться, мой любовник, так что...
- Прости, - он приложил руку к губам, - никогда бы не подумал... с чего это тебя на уродов потянуло, радость моя?
Я вскипел, и когда мы вернулись к столу, сообщил, что мы закончили прощальный ужин и покидаем это гостеприимное заведение, а заодно и "прекрасную" компанию моего друга.
Сначала мы проводили Ирину домой, а потом вернулись в гостиницу.
Я стоял у окна и курил, Марк подошел сзади, я наблюдал за его отражением на темном стекле окна.
- Ты расстроился? - он опустил голову на мое плечо. - Этот твой француз чем-то тебя огорчил?
- Ты иногда так проницателен, мой друг. - Я затушил сигарету, обернулся и тут же очутился в железных объятиях Марка.
- Я убью его! . .
- Оставь, он придурок, и не стоит ни того, чтобы я вел себя как идиот, ни того, чтобы ты забивал свою голову подобной ерундой.
Мой мальчик был прекраснее всех, потому что он был моей мечтой, вышел из снов и дал мне все то, о чем я только грезил, но никогда и ни от кого не получал. Жан-Люк - идиот, где уж ему разобраться в мужской красоте. Я посмотрел на себя в зеркало и усмехнулся, конечно, если ему нравятся такие как я, что еще ожидать от этого придурка
Оказалось, мой приятель решил зайти извиниться, и я позволил ему подняться в номер.- Прости! - просто сказал он и протянул бутылку шаманского и плитку прекрасного темного шоколада. - Ты ведь любишь шоколад с шампанским, не так ли?
Я увидел, как Марк переменился в лице, он нахмурился, и глаза его сузились в две щелочки-амбразуры, а губы исчезли, превратив рот в узкую, почти не видимую полоску.
- У, как он грозен! - прошептал Жан-Люк, когда Марк вышел из комнаты. - Ревнует? Как тебе могут нравиться такие монстры, он ведь зверюга какой-то, я никогда бы не подумал, что он... Прости, он не слишком тебя лупит? Мой визит не добавит тебе лишних синяков?
- Жан-Люк, ты бываешь таким беспардонным, честное слово.
Марк принес бокалы и поставил на столик, сам же превратился в безмолвную глыбу, нависнув над нами. Я увидел, как напрягся Жан-Люк, втянул голову в плечи, вопросительно глянул на меня, затем перевел испуганный взгляд на Марка. Я понял его мысли, сейчас он очень сожалел, что пришел без приглашения.
- Бутылку открой! - приказал я, даже не взглянув на слугу, и улыбнулся Жану-Люку. - Ты всегда суешь свой нос не в свои дела, мой друг... Однажды, твой нос может и пострадать, запомни это.
Марк открыл шампанское и разлил по бокалам.
- Ты можешь пока быть свободен, если понадобишься, я тебя позову. - Я махнул рукой, отправляя слугу в другую комнату.
- Да, хозяин.
Жан-Люк уставился на меня.
- Д-да, х-хозяин! - произнес он, заикаясь, - так он что? . .
- Слуга, раб, подчиненный, называй, как хочешь.
- Но как? ... - Жан-Люк отхлебнул из бокала и поперхнулся. - Ты вроде бы тоже не прочь поподчиняться, а?
- Ты про мои отношения с Виком?
Жан-Люк кивнул, как раз мы и познакомились тогда, когда меня зашкаливало от чувств к красивому, но непостоянному парню по имени Виктор. Тогда я действительно был игрушкой, рабом своей любви, во многом придуманной мной же и мной же инсценированной.
- Да, бывает, нападает на меня, но редко, только если чувства зашкаливают, да и тогда, с Виком, я искал себя, не более того, к тому же я влюбился по уши, как идиот, а вообще, мне вот это, - я махнул рукой в сторону соседней комнаты, - ближе всего, понимаешь.
Жан-Люк придвинулся поближе и положил свою руку мне на колено.
- Послушай, но ты такой мальчик, такой лапуся, как ты умещаешь в голове столь чудовищные наклонности, тебе это не идет.
Он отстранился от меня и снова отхлебнул шампанского: Не понимаю!
Я усмехнулся, нашел мальчика, ведь мой возраст к тридцати подходит, хотя я всегда себя считал нормальным мужиком, с красивым телом и достаточно натренированными мышцами (про животик, наметившийся недавно, я предпочитал не вспоминать) . Разве что лицо, да, тут природа меня немного подвела, создала, как выражались мои друзья: "очаровашку", - с большими (спасибо матери) глазами, цвета осеннего, хмурого неба, прямым аккуратным носом и тонкими чертами лица, тьфу, противно смотреть. В юности я жутко комплексовал по этому поводу, потом смирился, да и как я понял, намного позже, окружающим моя внешность всегда нравилась, ну а когда женщины, все как одна, стали называть меня "принцем их грез", я окончательно избавился от комплексов (или нет?) .
- Ну ты же знаешь поговорку: В тихом омуте черти водятся. Чего же ты еще от меня хочешь. - Я развел руками.
- Глупости, просто ты снова ищешь себя, просто этот мужик что-то сделал с твоей головой, и только, ты вообще натура увлекающаяся. А твой друг как к этому отнесся, как там его зовут, Эрик, кажется?
Я улыбнулся и покачал головой, вот все ему знать надо. Остаток вечера прошел гладко, и когда дверь за Жаном-Люком закрылась, Марк сразу же заключил меня в свои объятия.
- Я извелся! - прошептал он мне в ухо, - я ревновал, хотя не имею на это право, он подходит тебе больше, он красивый и утонченный, а я такой нескладный, грубый, прости меня.
- Дурачок ты мой, - я поцеловал Марка в шею, подтянул его голову к себе и куснул за ухо. - Ты моя половинка, мое сердце и моя душа, а весь остальной мир пусть катится к черту.
Последняя ночь в отеле оказалась такой насыщенной, такой яркой, что я буквально горел в страстных объятиях моего слуги, он же дарил мне столько яростной страсти, что даже ошеломил меня. После бурного секса мы никак не могли уснуть, валялись на кровати и болтали о всяких пустяках, а потом я неожиданно задал вопрос.
- А ведь тебе понравился Жан-Люк? Я заметил.
Марк удивленно уставился на меня, и его глаза вдруг стали темными, как небо во время урагана.
- Чего набычился? - я присел и толкнул Марка в плечо. Он опустил голову и отвернулся.
- Ты хочешь меня продать, хозяин? Я надоел тебе? . . Я ведь такой отвратительный...
Его реакция оказалась для меня полной неожиданностью.
- В смысле? Ты о чем?
- Просто... Зачем задавать вопрос, если ты знаешь, что я ни на кого не смотрю, кроме тебя, мне никто не нужен, только ты.
- Но ты ведь заметил, что он красивый, утонченный, могу тебя уверить, он еще и ласковый, такой бить не будет, наказывать тоже не станет.
Я потянул его за кольцо на соске, зная, что делаю больно, поскольку проколотый сосок еще не зажил и даже припух. Марк зажмурился и сжал зубы.
- Дурак ты, Марк... - я потянул сильнее, и ему пришлось подчиниться, он повернул голову и взглянул на меня. - Я ведь приревновал тебя там, в ресторане, ты так смущался и даже розовел, когда Жан-Люк смотрел на тебя, я заметил...
- Я? . . Нет! Кроме тебя я никого не вижу, хозяин! - он навалился на меня, целуя мою шею, грудь, живот, спустился ниже и... Я был на седьмом небе от счастья, и эта ночь действительно останется в моей памяти, как самая незабываемая ночь на свете.
Утром мы поехали в аэропорт, нам предстояло пролететь вместе только на одном рейсе, а дальше наши пути расходились: Марк отправлялся в Нью-Йорк, а я ехал домой, к Эрику.
- Не отсылай меня, - посмел упрямиться Марк, когда мы прощались с ним после приземления, полет немного утомил меня, да и бессонная ночь давала о себе знать, а у меня в городе были еще дела, все мои чувства притупились.
- Мы говорили с тобой об этом, подчиняйся! - отрезал я. - Все, иди.
- Хозяин, - ох уж эти собачьи глаза, не могу сердиться, когда он так смотрит, - прошу не гони меня, я буду служить, и тебе, и Эрику, только возьми меня с собой, я не буду встревать в ваши отношения, не отправляй меня в Нью-Йорк...
- Что я тебе сказал! - нет собачьи глаза тебе не помогут, я указал пальцем, куда Марку следует идти и, развернувшись, пошел к выходу, ни разу даже не оглянулся на него.
Добрался до дома я затемно, и Эрик встретил меня с объятьями и ужином.
- Спать, больше ничего не хочу!
Ночью пошел дождь, и я услышал какой-то шум в коридоре, а затем, и, внизу, на лестнице. С трудом оторвавшись от подушки и, преодолевая сонливость, подошел к двери и выглянул, мимо пронесся Эрик.
- Что там? - спросил я.
- Иди, сам посмотри, идиот!
Такое обращение было для меня в новинку. Чтобы Эрик назвал меня "идиотом", должно было произойти действительно что-то из ряда вон.
Я спустился в холл и увидел, что дверь распахнута, а дорога ведущая к воротам имения ярко освещена. "Что за ерунда?"
- Иди, позови его! - Эрик вернулся в дом, он весь вымок и походил сейчас на ощипанного цыпленка.
- Кого? - не понял я, - что тут происходит?
- Кого, кого, своего любовника, кретин! - взвился Эрик. - Он с вечера там стоит у ворот, и сюда не идет, и в город не уезжает. Я сначала подумал какой-то попрошайка, натравил на него Дирка, но парень оказался не промах, надавал нашему охраннику, мало не покажется. Я сам пошел поговорить с ним, и тут до меня дошло, именно такие тебе и нравятся, здоровый как боров, хмурый и молчаливый, со взглядом убийцы
У меня ноги стали ватными, а слова как-то сами собой пропали. Я не ожидал того, что Марк ослушается, и не верил в это до последнего.
Дождь лил как из ведра, я подъехал к воротам.
- И что ты тут делаешь? - спросил я, голос вернулся и теперь звучал глухо и сурово.
Марк рухнул в грязь лицом и разрыдался, так отчаянно и безудержно, что у меня дрогнуло сердце.
- У тебя сердце есть? - спросил Эрик, который сидел рядом со мной и теперь осуждающе смотрел на меня. - Впусти его, он же замерз совсем, потом вопросы будешь задавать.
- Нет! - сказал я. - Пусть катится в Нью-Йорк.
Эрик дернулся, я предугадал его намерение открыть ворота и схватил за рукав, молча покачал головой, мол, не нужно. Развернул машинку для гольфа, на которой передвигался по своим владениям, когда не хотел ходить пешком, и поехал прочь, сгорая от желания вернуться, обнять Марка, расцеловать, впустить в свою жизнь.
- Почему? - спросил меня Эрик, когда мы вошли в дом.
- Потому что он слуга, и мое слово для него закон, если он перестанет слушаться меня, я не смогу быть уверенным, что держу его под контролем, а это может плохо кончиться для нас двоих.
- Да, мне этого не понять! - вздохнул мой друг. - Ну, хотя бы переночевать его пусти, что же он там мокнет-то, пусть хоть до утра побудет.
- Идите все спать! - буркнул я, только мельком глянув на прислугу дома.
Я не спал, курил одну сигарету за другой, и думал, о том, почему этот недоумок потащился за мной, да и как искусно выследил, я ни разу не заметил слежки.
- Идиот! - ругнулся я вслух и затушил очередной окурок об пепельницу, да так, что перевернул ее, и она, звякнув, полетела на пол, прокатилась, разбрасывая пепел и окурки, к стене, ударилась, завертелась и окончательно упала.
- Можно к тебе? - Эрик приоткрыл дверь. Он снова топтался возле моей комнаты, но в этот раз виноват во всем я, так что же ему не спиться-то.
- Заходи, - я разрешил, хотя не особо хотел видеть его сейчас.
- Парень ушел. - Сказал он и присел на кровать. - Стоял еще часа два, а потом ушел.
- Хорошо, я выудил из пачки очередную сигарету.
Эрик покачал головой.
- Заканчивал бы ты курить, а, плохая привычка.
Я молча закурил, поэтому он поднял пепельницу и поставил на столик возле кровати.
- Спасибо, - я стряхнул пепел, чувствуя, что сейчас разрыдаюсь, но позволить себе этого не мог, только ни при Эрике.
- Почему он? - спросил меня друг и погладил по руке, я отстранился от проявления его заботы и жалости.
- А с чего ты решил, что это "он"? - я отвернулся к окну, заметив, что уже занялся рассвет.
- Он, он, уж поверь мне, я-то тебя хорошо знаю, почти как себя. Это тот кого ты искал все время, я сразу же это понял, как только увидел его. Но еще сомневался, а когда тебя сегодня увидел, то все сомнения сами собой развеялись. Со мной бы ты так никогда не поступил, и Виктора тоже бы так жестоко не воспитывал, ты стал другим, Эндрю, совершенно другим.
Я затянулся, присел и с прищуром глянул на Эрика. Я любил его, любил сильно всем сердцем, но душой и всем своим существом тянулся к Марку и ничего не мог поделать.
- Так вот, - продолжил Эрик, - я думаю, что если ты сейчас отпустишь его, понимаешь, твои мечты, твои грезы, они ведь исчезнут... Понимаешь, если ты нашел того, к кому стремился все это время, зачем так легко это теряешь, неужели твои амбиции...
- А ты? Я ведь люблю тебя? - я обнял друга.
- И я тебя люблю, но он то, что тебя по-настоящему греет, он твой свет, Андрей, сохрани его...
Я уже и без него знал это. Поднялся рывком, быстро собрался и прыгнул в машину. В глубине души я знал, что Марк улетит, выполнив мой приказ, но в квартиру никогда не вернется, скорее всего сорвется и загубит свою жизнь, теперь он точно будет искать, то, чего не получил ранее
В аэропорту было людно, и я прорывался сквозь чудовищные толпы людей, отыскивая информацию о нужном мне рейсе. Я знал, что Марк еще здесь, что он не улетел, чувствовал его присутствие. Мне ожгло спину, будто хлыстом полоснули, и я поднял голову. Он смотрел на меня со второго этажа, облокотился на перила и просто наблюдал за тем, как я ношусь по аэропорту, вот ведь гад. Я боялся, что Марк обиделся и никогда не захочет вернуться, станет ломаться, вытягивая из меня извинения, заставит чувствовать вину за то, что я поступил с ним, как с последней дворнягой, прогнав со двора. Я, и хотел, и боялся нашей встречи. Не мог объяснить чего больше, - объяснений с ним, того, что придется умолять вернуться, или того, что он проигнорирует все это и улетит от меня.
Марк смотрел свысока, отсутствующим взглядом, затем развернулся и ушел. Мое сердце ухнуло к полу: "Марк!" - мысленно крикнул я и бросился к эскалатору, расталкивая людей локтями, и все время смотрел наверх, в надежде проследить, куда отправился Марк. Я увидел, как он бросился обратно к перилам и взглянул туда, где я только что стоял, поискал глазами и заметил меня, он понесся мне на встречу, а я уже взлетел наверх. Я оказался в его объятиях (и плевать, на то, что кругом полно народу) . Он целовал меня в щеки, в глаза, в волосы, и мне было все равно, что мы загораживаем выход с эскалатора, мешая людям проходить. Нас толкали, на нас ругались, но в это мгновение весь мир исчез, и остались только мы вдвоем.
- Я испугался, что ты уйдешь! - прошептал я, - ты так посмотрел на меня, что мое сердце остановилось. Прости меня, Марк.
- Хозяин, я не надеялся тебя увидеть, поэтому не узнал сначала, а потом дошло, ты вернулся за мной, ты... - он задохнулся от переполнявших его чувств. - Я в твоей власти, я все для тебя сделаю, все, что хочешь... Я люблю тебя!
Мы вышил из аэропорта, и я увидел, что мир окрасился разноцветными лучами, взошедшего на небо солнца. Теплое, умытое ночным дождем, утро, обещало подарить удивительный, сказочный и незабываемый день, в новом, счастливом мире, который суждено создать нам двоим.
Послесловие
Я сижу на кровати и печатаю свои воспоминания. Марк спит. Я склоняюсь над монитором ноутбука и вычитываю фразу. Теплые руки нежно обнимают меня.
- Что ты делаешь? - поцелуй в ухо заставляет вздрогнуть.
- Да вот, решил записать кое-что. - Рукой достаю его, глажу по волосам, затем подтягиваю его к себе, целую в губы. - Я тебя разбудил?
- Нет, я давно наблюдаю за тобой, ты так увлечен. Разрешишь посидеть рядом?
Я киваю и пытаюсь закончить фразу. Марк пристраивается сзади, обнимает меня руками, прижимается грудью к спине, кладет подбородок на мое плечо. Я уже привык, что он так может сидеть со мной часами, когда я работаю. Раньше я прогонял его, теперь же люблю такие моменты.
- А что это? Не могу разобрать ни слова. - Марк целует меня в шею.
- Это русский, ты его не знаешь.
- Ты специально пишешь на русском, чтобы я ничего не понял, зачем?
- Просто это мой родной язык, понимаешь. Когда-нибудь я расскажу тебе о себе, если тебе будет интересно.
- Конечно, мне все интересно. Он нежно сжимает руки и прижимает меня к себе, зарывается лицом в мои волосы, и мне приятно щекотно.
Скажи, как будет по-русски: "Я тебя люблю".
Я называю, и он пытается повторить за мной, получается комично и я смеюсь. Щелкаю его по носу.
- Я хочу знать твой язык. - Говорит он.
- Зачем? - этого еще не хватало, чтобы он мог подслушать мои разговоры с Бобом и другими моими русскими друзьями.
- Я хочу быть похожим на тебя, хочу говорить с тобой на твоем родном языке, чтобы мы были единым организмом, чтобы...
- Мы итак единый организм, ты мне нужен такой, какой ты есть.
Откладываю ноутбук, сегодня не получится ничего больше написать. Поворачиваюсь к Марку.
- Хороший мой мальчик!
- Я лублу тебья! - произносит он, и я улыбаюсь.
- Иди сюда!
- Слушаюсь, хозяин!
" "Конец первой части" "
KROT1 пишет:
ИСФИСФЕЙ АЛЕБАСТРОВИЧ СИНЕМЯТАЧКИН ТАМ БЫЛ И ВЫПОРОЛ ЕЁ ОН ПОРОЛ, ОНА СМЕЯЛАСЬ ПОТОМ ВСТАЛА И ОБЕЩАЛА ХОРОШО СЕБЯ ВЕСТИqwerty пишет:
крутоhabibhon пишет:
Хороший не забываемий рассказArevuare пишет:
Кажется, я впервые влюбился в автора.. Хочу тобой также владеть, где бы ты ни была!Серж пишет:
Просто волшебноЛеушин пишет:
Немного сумбурная, как жизнь, история о Любви, почему то запавшая в душу..Максим пишет:
Отличный, чувственный и романтичный рассказ о сильной любви(которая, уверен, пройдёт любые испытания)! Я хотел бы такие отношения с моей мамой и девушкой - стать их верным куколдомКунимэн пишет:
Лучше бы бабка не пердела )))Илья пишет:
Спасибо за рассказ!Получил удовольствие и воспоминания нахлынули…Олег пишет:
Ну зачем самоедство? Ну переспал, ну доставил ей удовольствие! А совесть должна спать.Monika09 пишет:
Я была в шокеРаФАэЛь 145 пишет:
фуу!! из-за того, что сестра и парни издевались над парнем, которым им жопы лизал - этот рассказ получает худшую оценку! ненавижу такие рассказы! особенно, когда лижут волосатые грязные пацанские жопы! фу! та и сестра хороша, тупорылая! ей лишь бы потрахаться, дура конченая!PetraSissy пишет:
Классный рассказ.Хотелось бы и мне такDen пишет:
С нетерпением жду продолжения больше извращения и лесбийской любви принуждения.ВладО пишет:
Жили на первом этаже, а другие в подвале жили? Жаль в рассказе правды нет.