Пусть этот рассказ станет для Вас легким и волнующим сном, дорогие читатели и читательницы.
Я опустился на колени и посмотрел ей в глаза. Но силы моего взгляда не хватило и на две секунды — я сник.
— Елизавета Львовна, я могу самоустраниться... окончательно... навсегда, — слабым голосом пообещал я. — Сегодня же отправлюсь жить на самую дальнюю свалку. Обещаю, что больше ни вы, ни члены совета директоров вашей компании меня не увидите. Обещаю даже думать забыть о возможности подняться и как-то помешать вашему бизнесу...
Я и представить не мог, что когда-нибудь скажу что-то подобное. Еще два месяца назад я был на высоте. Недавно мне открылась вся суть банальной, но мудрой поговорки: «чем выше летаешь, тем больнее падать». Всякая мелочь до тебя уже вряд ли дотянется, она и нестрашна, но вот крупные, влиятельные, начинают присматриваться к твоему полету.
Оказалось, что у меня были очень сильные и бескомпромиссные конкуренты. Как я теперь понимаю, они внимательно следили за моей деятельностью. Их «глаза» и «уши» всегда были где-то рядом. А однажды рядом оказались еще и их «руки». Я ощутил всю силу их намерений лишить меня бизнеса, а вдобавок всех активов и денег на банковских счетах.
Они хорошо просчитали стратегию, ведь просто потеряв бизнес, я в любой момент мог бы нанести ответный удар. Поэтому им было важно оставить меня не просто с нулем, а еще загнать в глубокий минус. Чтобы я заткнул свой рот и молча сглотнул поражение. Чтобы превратившись в банкрота, я в прямом и переносном смысле встал на колени. И чтобы максимум, о чем я мог мечтать, это стать мойщиком полов в их огромных роскошных офисах. О да, весь женский коллектив сладко бы облизнул губки, а мужской озарился улыбкой победителей, когда я предстал перед ними в таком качестве.
Елизавета Львовна — глава их юридического отдела. По сути — мой главный враг. Очень молодая и как назло очень сексуальная девушка. Благодаря ей моя жизнь превратилась в ад, и жить мне приходится в подворотнях. Когда она на каблуках и встает напротив, то смотрит на меня сверху вниз. Однако теперь мой удел видеть её с еще более низкого положения. С положения «встав на колени».
Я до сих пор считаю, что пиком моего унижения был момент, когда после ареста всех активов и блокировки счетов, я появился у них в офисе и упал ей в ноги. В тот день я пришел, чтобы получить снисхождение, но они расценили мой поступок как признание в поражении. Хотя как еще можно расценить ситуацию, когда конкурент приходит на поклон и стукается лбом о пол у лакированных туфель своих победителей? Они решили воспользоваться моим смятением и добить. В тот день окончательно уткнуть меня лицом в грязь уже ничего не стоило.
Мне разрешили встать с пола и даже присесть за стол. Через час в кабинет Елизаветы Львовны вошли трое мужчин. Трое очень статных и солидных ребят. Когда я увидел лица конкурентов, то понял: в борьбе с такими властными фигурами у меня не было никаких шансов. Я протянул одному из них руку, но этот жест был проигнорирован. Елизавета и её ассистентки готовили документы, а я сидел и слушал их насмешливые разговоры. Затем попытался что-то сказать, но меня оборвали и заставили замолчать.
Так и сидел как побитый пёс перед львами. А потом Елизавета положила передо мной документы, и эти львы наблюдали, как парой десятков подписей моё состояние разваливается на куски и переходит к ним. Предпоследней подписью я уничтожил свою финансовую состоятельность, а последней лишил себя всего недвижимого имущества.
Когда документы были убраны в стол, мы встретились взглядами. Я ожидал увидеть в их глазах благодарность, за то, что собственноручно добил себя и выбросил белый флаг, надеялся на снисхождение. Но это ожидание было наивным — в тот миг я понял что натворил. Эти «львы» не пощадят меня! Им недостаточно пустить меня по миру, им нужно полного поражения. Они хотят моего тотального уничтожения...
Я еще раз осмелился встретиться с ними взглядом и окончательно понял — для меня настало фиаско. В тот момент со мной случилось что-то странное: я вполне осознанно, но в то же время непонятно по каким мотивам съехал под стол
Мой рот впервые открылся не для того, чтобы возразить и даже не для того, чтобы выпросить минимальные преференции, а чтобы вылизать обувь. Дочиста. Старательно. Чтобы работу моего языка было слышно. Это нормально. Это удел побеждённого. Передо мной те, от кого зависела моя дальнейшая жизнь.Я быстро перестал обращать внимание, что помимо этих мужчин в комнате находились Елизавета и две её молодые ассистентки — три женщины. По идее я не должен был лезть под стол, не попросив их выйти из комнаты. Я должен был уберечь себя от такого жгучего позора.
Но таковы условия игры. Если бы я попросил — меня бы высмеяли. Тот, кто собирается вставать на колени не может диктовать условия. Тем более эти мужчины прекрасно знали, что публичное унижение наносит по личности десятикратный удар. А когда «публика» — три красотки, так это вообще что надо. Мне показалось, что они уже имели опыт таких мероприятий.
Я ползал у их ног, но в те секунды мне еще не было так страшно, как стало страшно минуту спустя. По сути, мои подписи недействительны без подписей моей супруги. И прикасаясь губами к их туфлям, я улыбался и верил, что вскоре под столом окажутся они! Только уже под моим столом. А удел Елизаветы Львовны и её ассистенток будет подносить кофе мне и моим юристам. Я собирался опротестовать эти сделки и вернуть всё, что было утеряно с троекратной компенсацией... но...
Одна из помощниц вышла, и через минуту я услышал чей-то голос в приемной. Сидя под столом, я не мог видеть тех, кто вошел, но буквально обомлел, когда услышал свою жену. Она дрожащим голосом спросила у мужчин, что будет дальше и один из них заглянул под стол. По его взгляду я понял, что нужно вылезать.
— Твоя жёнушка тоже всё подписала, — заявил мой враг, упиваясь моим смятением.
Я был готов съесть капсулу с ядом только чтобы остаться под этим столом. Спустя миг, один из конкурентов пнул меня, и я вылез на свет.
Вообще-то мы с женой понимали, что банкротство может наступить в любой момент и что у нас отнимут всё. К тому, что в любой день наша жизнь может сильно измениться, мы морально готовили себя уже много дней. Должен сказать, что она не просто моя жена — она партнер в бизнесе. В бизнесе, которого больше нет.
Я не знал, что всё получится именно так. Я хотел вымолить у наших победителей хоть какие-то поблажки, мечтал о сотрудничестве на их условиях... потом даже загорелся надеждой всё переиграть... подать на них в суд за унижение личности и оспорить свои решения, принятые под давлением.
Но теперь мы оба в их кабинете, а над нами груз полного обнищания. Вот как жестоко всё вышло. Я знаю, что тебя вынудили подписать документы. Тебе сказали, что со мной делают что-то плохое. Ты долго отказывалась, но они угрожали. Когда твоя рука всё же взялась за подписи, ты, так же как и я знала, что они не будут иметь веса, если не будет моих. А еще ты знала, что я не буду просто так ничего подписывать. Ты была уверена в моей стойкости. Но вышло так, что её у меня не оказалось, а была лишь глупость, благодаря которой наши враги получили всё что нужно.
Я не мог открыть рта, потому что мне было стыдно, но мысленно я продолжал разговаривать со своей дорогой и любимой женщиной:
Смотри, эти молодые деловые парни сделали меня несостоятельным. Они разбили мои мечты. Наши мечты. Я пал так низко, что мне ничего не оставалось, кроме как самостоятельно предложить свой язык в качестве щетки. Наверное, я дурак и не нужно было этого делать. Я верил в добро и поплатился. Опасно верить в добро, когда речь идет о таком жестком соперничестве.
Все эти мысли пролетели за секунды, потом я повернулся к бизнесменам и подполз к ним на коленях.
— Теперь я полностью в вашей власти, — сглатывая обиду, признал я.
И раздался их смех... Это было уже и так всем понятно. Даже моей красавице жене, у которой почему-то были растрепанны волосы. Сегодня мы сделали этих мужчин богаче на несколько миллионов, а сами лишились всего. И судя по тому, как шикарно смотрелись эти мужчины, было понятно: наши миллионы для них капля в море
Мою жену поставили в угол лицом к стене, а на меня, как на незначительный предмет интерьера, перестали обращать внимание. Я так бы и стоял, но Елизавета Львовна сказала, что я путаюсь под ногами и приказала встать в другой угол и тоже же развернуться к стене. Мы с женой быстро вписались в антураж богатого кабинета, но в то же время прав у нас было не больше чем у мебели.
Потом нашим врагам принесли коньяк и закуски. То, с каким уничижением они говорили о нас, заставляло испытывать сильнейший стыд. Но я понимал, что стоило мне открыть рот, нам будет суждено выкатиться из их офиса и вообще из здания. А ведь нам совсем некуда было идти. Один из победителей сделал пару звонков и в двух наших квартирах уже приступили к замене замков. В тот же миг я ощутил себя бродячим псом. Уверен, моя жена ощутила нечто схожее. Теперь мы дворняжки перед нашими львами. Наш удел хорошо вертеть хвостиками, чтобы ни в коем случае не пробудить их гнев. Да, с нас содрали шкуру, но не хотелось лишаться еще и жизни.
Я стоял в углу и у меня тряслись коленки: я знал — скоро начнется. Начнется насилие и принуждение. Мужчины допивали первую бутылку коньяка и уже отпускали грязные шуточки в сторону моей жены. Я понял: надо попытаться спасти последнее, что у меня осталось — честь моей женщины. Со мной пофиг, я сутками им подошвы лизать готов, пусть хоть головой в унитаз опускают, хоть на цепь сажают. И пускай все девушки мира это видят. Но я умру, если они проделают это с моей женой.
Я подполз к их столу. У меня не оставалось инструментов влияния, поэтому всё, что у меня было — жалобное лицо и скорбный вид.
Громко и четко я признал их победу. Несколько раз выразил сожаление, что пытался с ними бороться и что не пожелал отдать всё и сразу. Признал свою неправоту во всем. На языке была горечь, включая горечь от пыли с их обуви. Признал, что бизнес это не моё, и я никогда не буду им заниматься. В крайнем случае — сбор стеклотары с помоек. Так же сказал, что готов приступить к работе в их компании на любых унизительных условиях и на любой самой низкой должности. Готов получать менее прожиточного минимума... или еще меньше... меньше... как мой член и яйца которые от всей этой ситуации сжались в горошину.
Они перебивали меня, вставляя оскорбительные шуточки, например:
— А как насчет того чтобы встать на панель? Такие субтильные парни как ты, наверное, пользуются спросом, — и смех.
— Нет, парни у меня идея получше! — сказал другой. — Поставим его у входа, дадим щетку и будет он чистить обувь всем входящим в наше здание.
Снова все засмеялись, но его коллеги поддержал идею вполне серьезно. У меня внутри что-то дернулось и похолодело. Я представил себе эту ситуацию. Что ж — победитель вправе распоряжаться и ставить побежденного в любые унизительные условия.
— Как скажете господа, — кивнул я. — Но я прошу об одном, пощадите мою жену. У нее хорошее образование и она может работать у вас в качестве обычного сотрудника. Дайте ей какой-нибудь скромный угол, чтобы она могла там жить и не трогайте её. Большего не прошу. Сам я готов жить по вашим правилам и терпеть любые унижения. Догадываюсь, для чего вам надо было опустить меня на самое дно, но обещаю, что теперь даже не подниму головы в вашем присутствии. Я полностью повержен и раздавлен. И уже начинаю привыкать к этому.
Их весёлость ненадолго стихла. Видимо, я что-то затронул в их львиных сердцах.
— Хорошо, — неожиданно серьезно произнес мужчина. Он среди них был самый молодой и самый симпатичный. Мне оставалось догадываться какой красивый торс скрыт под его пиджаком. Очередной властный взгляд в мою сторону, заставил меня посмотреть в пол и прикусить губу.
Он поднялся и подошел к жене. Развернул её лицом к себе и не спеша осмотрел. Перед ним предстала милая девушка. Он смотрел на неё с полным превосходством. Она на него с испугом и мольбой. Мизансцена, которая не привиделась бы мне даже в страшном сне.
— Я позволю твоей жене работать горничной у меня в доме, — сказал мой враг. — У нее будет кровать и уголок для личных вещей
По характерным движениям я понял, что он отодвинул ей трусики и вторгнулся пальцами в киску. При этом вид у него был такой, будто он выбирает рабыню на аукционе рабов. Он был серьезен и строг.Вот он победитель! Оценивает суку проигравшего конкурента. А тот стоит в пяти шагах и хочет, чтобы этому мужчине всё понравилось. Вот она острота чувств и соль жизни. Мой смысл был устоять в этой борьбе, победить и сделать всё наоборот: залезть в трусики их жен. Но их жены для меня вообще теперь недоступны, а рука властителя уже взяла последний рубеж обороны и его пальцы всё глубже и глубже на той территории, которую я проиграл безвозвратно.
Я к своему позору испытал какое-то странное чувство. Почти как оргазм только сильнее. У меня затряслись не только ноги, но и всё тело. И вдруг я понял, что реально кончаю. Мурашки побежали по всему телу, а в трусах сделалось влажно и тепло.
Все присутствующие посмотрели на меня с удивлением, а враги вновь засмеялись. Они поняли, что я испытал оргазм. Странный и новый для меня оргазм без фрикций. От стыда мне захотелось провалиться.
— Твою жену я пристрою, а вот ты пойдешь через все круги ада, — пообещал враг, подойдя ко мне. — Ты еще за финансовые преступления отвечать будешь. — Он кивнул Елизавете Львовне, та указала на сейф.
— Куча свидетельств, как ты уходил от налогов и совершал фиктивные сделки, — сообщила женщина. — Там много всего — лет семь точно под шконкой сидеть будешь. Завтра я передаю материалы в прокуратуру.
А вот такого поворота я не ожидал. Я, конечно, понял, о каких делах шла речь. Были за мной кое-какие грехи. Значит, их цель отправить меня в зону в статусе нищего. Чтобы я сидел в клетке и буквально давился горечью поражения. Я не мог этого просчитать. Я рассчитывал на их снисходительность, но получил полное уничтожение. Опустошенные счета, зона. Потом нищенская жизнь в какой-нибудь подворотне, прошение милостыни, страх, неизвестность, болезни, смерть. Вот на что я себя обрек. Я с ужасом посмотрел на растоптавших меня врагов, и у меня случилась истерика.
Я плакал... я рыдал. Один из мужчин позволил мне выпить стопку коньяка. Последнюю в своей жизни стопку роскошного коньяка. Теперь мой напиток это вода из лужи или оставленный у кафе стакан с остывшего чая.
А потом меня заставили спуститься на первый этаж и принять душ. Враги пожелали надругаться надо мной, но их не устраивала недостаточная чистота моего тела и член в липкой холодной сперме.
Через десять минут я стоял перед ними голый и чистый. Елизавета Львовна взяла фломастер и подошла ко мне. Мужчины решали, какими унизительными символами заполнить чистоту моей белой кожи. Тот, кто пообещал взять мою жену в служанки, захотел увидеть на моем лбу знак доллара рядом с нолем ($0).
Вскоре к такому унизительному боди-арту присоединились девушки ассистентки. Они с увлечением придумывали оскорбительные знаки и слова, но иногда им подсказывали мужчины. Помимо фломастеров на меня извели целый стержень губной помады. Моя жена при этом продолжала стоять в углу. Ей только лишь приказали развернуться лицом, чтобы она могла всё видеть. Надо отдать ей должное, она всё вынесла мужественно и даже не заплакала.
Она лишь закрыла лицо руками, когда Елизавета Львовна пожертвовала свой фаллоимитатор, поставив его на пол и заставив меня на него садиться. Это было больно, противно и само собой унизительно.
С двадцатой попытки я всё же сел, потом встал, потом снова сел и так много раз пока конкурентам не надоело это жалкое зрелище. Далее одному из мужчин в голову пришла гениальная идея засунуть мне в член острую шпильку туфли ассистентки. Он якобы видел такое в интернете. Меня усадили на пол и заставили надрачивать. Потом подошла девушка и попыталась вонзить шпильку прямо в уретру. Она делала это аккуратно, но у нее не получалось. Острая шпилька длиной примерно сантиметров в 12 вошла туда где-то сантиметра на 3. Это занятие решено было оставить, так как член у меня постоянно падал от страха в ожидании боли. Однако тот господин пообещал довести дело до конца. Ему хотелось увидеть, как шпилька этой красавицы входила бы на всю длину, так, чтобы головка моего члена уперлась в подошву
Всё это время меня снимали на смартфон и смеялись.Они издевались и праздновали победу долго. Они заставляли девчонок ходить по мне, грубо наступать на лицо, оскорблять меня и мою жену. Потом мы все прошли в туалет, где я поработал писсуаром для мальчиков и унитазом для девочек. Они не стеснялись и ссали на меня по очереди, приказав открыть рот. А потом им всё надоело, и они начали собираться. Мне кинули шмотки и, не дав повторно помыться в душе — выгнали на улицу. Я не могу описать, что я испытывал. Я видел, как отъезжал автомобиль, в котором увозили мою жену. Видел и ничего не мог сделать. С тех пор она для меня недоступна. Но бомжу не нужна женщина, бомжу нужно думать, где переночевать и что поесть.
***
Шли дни. Неопределенность и отчаянье съедали меня. Я был доведен до ужасного состояния и боялся всего. Боялся людей в форме, поскольку думал, что они пришли за мной. Боялся в целом людей.
... И как-то раз я случайно встретил Елизавету Львовну у входа в салон красоты. Она не желала разговаривать с бомжом и, цокая каблуками, направилась к своему автомобилю. Я поспешил за ней.
Сексуальный взгляд её красивых глаз, отличная фигура, грация в движениях и дорогая одежда, заставили меня, уличного попрошайку, еще раз сглотнуть обиду своего тогдашнего поражения.
— ... Что же хотят господа? — осипшим голосом вопросил я, подогнув ноги, чтобы быть перед ней как можно ниже. — Я уже давно для них не опасен. Я не понимаю, что ими движет. Я пошел на такие унизительные условия, а они даже не приняли это в расчет. Я понимаю, что своих поверженных врагов надо держать в страхе и неизвестности, но я ведь уже давно им не враг. Я вообще никто — пустое место. Неужели своей покорностью я не заслужил того, чтобы меня оставили в покое. Мой дом сегодня это мусорный бак, но вы хотите чтобы им стала тюремная камера. Прошу вас, не лишайте меня хотя бы этой свободы.
Но все мои вопросы и мольбы уткнулись в её ледяной игнор. Я действительно не знал, чего хотят от меня бывшие конкуренты. Неужели им так сложно забыть меня. Каждый день я испытываю такое унижение, горечь и бесправие, что кружится голова. Я смотрю на своих друзей по помойке и ужасаюсь, что я теперь один из них. Как быстро меня раздели, из преуспевающего бизнесмена сделали бомжа.
Теперь мне страшно думать о своей жене. Какие унижения ей приходится терпеть, прислуживая в доме хозяина. Я даже не сомневаюсь, что она у него не просто горничная, а обычная рабыня. Ладно, зато в тепле и спит не на улице.
Елизавета лишь усмехнулась и уехала на своей красивой машине, оставив меня на обочине. В тот вечер мне захотелось вернуться к зданию, где восседали мои бывшие конкуренты.
По дороге я мучал себя вопросами: зачем я побежал за ней? Зачем полез с вопросами? Зачем напомнил о своем существовании? Я прекрасно понимал, что никакого уголовного преследования уже не будет, я им неинтересен. А может я пристал к ней, потому что подсознательно так и не смог смириться с поражением? Мол, посмотрите на меня, я еще жив и могу что-то сделать. Впрочем, что я теперь могу?... Дрочить в кулачок свой вялый член и вспоминать былое финансовое могущество.
Я не заметил, как подошел к роскошному Бизнес-центру совсем близко.
Мне захотелось встать на колени. И я встал. И задрал голову на стеклянные этажи, где предположительно был офис одного из моих врагов. Мне так остро захотелось поменять всё местами. Чтобы это здание было моим, и они стояли перед ним на коленях, а я в это время дрючил по очереди их жен. А эти козлы ощущали свою беспомощность и вздрагивали от света фар. Ведь в любой момент мог подъехать мой мерседес, и им пришлось бы смотреть мне в глаза. Я приказал бы своему водителю бросить им немного мелочи и они, забыв о стыде, кинулись её подбирать. А еще апофеозом всего я бы сделал изнасилование их баб на их же глазах. Потом бросил бы этих скотов в подвал и каждый день спускался туда, чтобы издеваться над ними самым ужасным образом.
Но что-то я замечтался, нужно уходить, не то прогонит охрана. Нищим в этой игре остался, увы, я, а господами — они. Поздно махать кулаками. Мне пора четко вбить себе это в голову и перестать изводить себя глупыми фантазиями. <
KROT1 пишет:
ИСФИСФЕЙ АЛЕБАСТРОВИЧ СИНЕМЯТАЧКИН ТАМ БЫЛ И ВЫПОРОЛ ЕЁ ОН ПОРОЛ, ОНА СМЕЯЛАСЬ ПОТОМ ВСТАЛА И ОБЕЩАЛА ХОРОШО СЕБЯ ВЕСТИqwerty пишет:
крутоhabibhon пишет:
Хороший не забываемий рассказArevuare пишет:
Кажется, я впервые влюбился в автора.. Хочу тобой также владеть, где бы ты ни была!Серж пишет:
Просто волшебноЛеушин пишет:
Немного сумбурная, как жизнь, история о Любви, почему то запавшая в душу..Максим пишет:
Отличный, чувственный и романтичный рассказ о сильной любви(которая, уверен, пройдёт любые испытания)! Я хотел бы такие отношения с моей мамой и девушкой - стать их верным куколдомКунимэн пишет:
Лучше бы бабка не пердела )))Илья пишет:
Спасибо за рассказ!Получил удовольствие и воспоминания нахлынули…Олег пишет:
Ну зачем самоедство? Ну переспал, ну доставил ей удовольствие! А совесть должна спать.Monika09 пишет:
Я была в шокеРаФАэЛь 145 пишет:
фуу!! из-за того, что сестра и парни издевались над парнем, которым им жопы лизал - этот рассказ получает худшую оценку! ненавижу такие рассказы! особенно, когда лижут волосатые грязные пацанские жопы! фу! та и сестра хороша, тупорылая! ей лишь бы потрахаться, дура конченая!PetraSissy пишет:
Классный рассказ.Хотелось бы и мне такDen пишет:
С нетерпением жду продолжения больше извращения и лесбийской любви принуждения.ВладО пишет:
Жили на первом этаже, а другие в подвале жили? Жаль в рассказе правды нет.