– Доброе утро, мать Игнасия, – весело приветствовал я ее.
– Очень рад тебя видеть.
– Я тебя тоже, – скучно улыбнулась она. Одетая, как обычно, во все черное, она почти не напоминала мне ту женщину, с которой я провел ночь, женщину, страстно стонавшую в моих объятиях и отдававшуюся мне с молодым пылом и искусством зрелости. Лишь глубокие тени под глазами напоминали о том, что это была всё – таки она.
– Как тебе нравится новая келья? – спросила Игнасия, слегка нахмурившись, словно отгоняя мой испытывающий взгляд.
– Здесь очень хорошо. Только мне не нравится, что меня держат взаперти. Я же не собираюсь бежать.
– Сын мой, – усмехнулась Игнасия, – это сделано для твоей же пользы. Если не запереть дверь, то... – я понял её намек и засмеялся, представив паломничество монахинь в мою келью, А Игнасия продолжала уже серьезно, – и потом, тебя не должны видеть прихожане, посещающие нашу обитель. Франциска тем временем накрывала на стол и вскоре мы поступили к завтраку. Как бы, между прочим, я спросил, сколько же времени я npо6уду здесь. Игнасия сурово ответила. Ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы все сестры приобщились к не6есной благодати.
Окончив завтрак, она поднялась.
– Сегодня в полночь, ты увидишь обряд причастия. Я приду за тобой. А пока отдыхай.
Оставшись один, я решил немного порисовать, устроившись на веранде. Я стал делать в альбоме наброски, пейзажа, видимого за монастырской стеной, но вскоре мне это наскучило. И вдруг я о6наружил, что под моей рукой в альбоме возникает лицо Игнасии. Я подумал, что не плохо бы было нарисовать его маслом. Выразительное лицо женщины так и просилось на холст. Весь этот день я провел в ленивом безделье. После обеда я лежал с книгой в своем садике, традиционную сиесту провёл в мягкой удо6ной кровати.
После ужина взялся, было за французский роман, но приключения выдуманных героев волновали меня меньше, чем мои собственные. Я прилег на постель, собираясь заснуть до прихода Игнасии, как вдруг в тишине моей спальни послышался легкий скрип. Сев на кровать, я увидел в углу светлую тонкую полоску, медленно расширявшуюся. Едва я успел подумать, что там нет никакой двери, как в образовавшемся проеме показалась никто иная, как Игнасия со свечой в руке.
– Что за сюрприз, моя Игнасия? – проговорил я.
– Я тебя напугала?
– Почти. Ведь я не знал о существовании этой потайной двери.
– И не мудрено. О ее существовании знаю лишь я. – Игнасия поставила свечу на стол и подошла ко мне.
– Как ты себя чувствуешь, хорошо ли отдохнул?
– О прекрасно! На столько хорошо, что чувствую необходимость слегка утомиться, ибо сладострастные воспоминания о прошедшей ночи слишком свежи и волнуют меня
Пока наши языки боролись в тесном слиянии, а наши руки усиливали сладость поцелуев объятиями, я тихонько увлекал Игнасию к кровати, уже чувствуя прилив вожделения и предвкушая радость совокупления. Женщина не противилась, но когда, опрокинув ее на спину, я хотел снять с нее рясу, она отвела мои руки "Не надо, ложись на спину". Несколько удивлённый я подчинился. Скинув свои сандалеты, она присела надо мной и откинула подол моей длинной рубахи.Мой настороженный фаллос тот час же поднял голову. Взяв его в руки, Игнасия своими ловкими и, видимо, многоопытными пальцами довела его до полной готовности, а затем, привстав, подняла до пояса свою рясу, обнажив полные, матово – белые крупные ноги и нежный живот с тёмным клином волос. Она присела надо мной и одной рукой направила фаллос по верному пути, медленно села, впустив его в вожделенное гнездо. Опираясь руками о мою грудь. Игнасия стала сначала медленно, а потом все быстрее приседать надо мной и вновь приподниматься, выполняя за меня ту работу, которую я проделал прошлой ночью, будучи сверху. Такая перемена ролей доставила мне новое необычное наслаждение.
Улыбаясь, Игнасия смотрела на меня, но мне почему – то стало немного неловко. Наша игра продолжалась недолго и, наконец, струя удовлетворения полилась в сосуд вожделения. В этот момент Игнасия закрыла глаза и стиснула зубы. Когда мы встали с кровати. Я избегал ее взгляда. Может быть потому, что она была одета, обладание ею не доставляло мне полного удовлетворения. Видимо поняв это, она сухо сказала: "Пойдем, нам пора". Она взяла со стола свечу.
я последовал за ней. Переступив порог потайной двери, мы очутились в узком каменном коридоре.
– Смотри. – Сказала Игнасия, нажимая вниз ржавый железный рычаг возле двери, и дверь медленно закрылась. "Чтобы открыть, надо надавить вверх.
– Неплохо придумано, – пробормотал я.
– Об этом ходе знаю только я. Теперь еще знаешь ты. Но ты болтать не будешь. Пользуясь им, можно попасть почти в любую часть монастыря.
Пойдём.
– Слегка нагнув голову, чтобы не задевать низкий каменный свод.
Я двинулся за Игнасией. Пламя свечи колебалось, и наши причудливые тени метались по каменным стенам. Воздух здесь был спёртым, пахло пылью. Через несколько метров коридор повернул влево. Указав на дверь в стене, Игнасия проговорила!"Эта дверь ведёт в мою спальню".
Тон ее был достаточно выразителен, и я лишь молча кивнул головой. Мы спустились вниз по крутым ступеням, сделали несколько поворотов, потом поднялись на несколько ступеней вверх, и здесь Игнасия остановилась.
Я недоуменно взглянул на нее, коридор кончался тупиком но Игнасия приложила палец к губам, жестом подозвала меня к себе. Она дунула на свечу и нас окутал мрак. Я услышал, как Игнасия шарит по стене рукой и вдруг в темноте появилась два округлых светлых пятна на расстоянии метра один от другого. Игнасия, сжав мою руку, шепнула: "Смотри туда"
Я смотрел на него с высоты метра в три.Зал, очевидно, был маленький и имел довольно мрачный вид: каменный пол, высокие узкие окна, два ряда старых колонн, поддерживали сводчатый потолок. Прямо подо мной стоял деревянный помост, на котором лежал какой – то длинный предмет, закрытый белым покрывалом. В зале никого не было. Вдруг вдали послышались голоса и странное пение, постепенно приближающиеся к нам. В противоположном конце зала шла процессия монахинь в чёрных рясах, с откинутыми капюшонами, они шли по две в ряд. Впереди, поддерживая с двух сторон шли две монахини, а между ними в длинном белом балахоне, шла новоо6ращаемая послушница.
– Я должна идти, – шепнула Игнасия. – жди меня здесь.
Она неслышно ушла и через несколько минут я увидел ее в зале.
Процессия между тем приближалась к возвышению, на которое поднялась Игнасия. Она подняла руку, пение смолкло, монахини выстроились вдоль помоста, а на помост ввели новую послушницу.
– Сестра моя! – обратилась к ней Игнасия своим звучным, красивым голосом, – готова ли ты войти в семью невест христовых?
– Да, готова, мать моя, – дрожащим голосом ответила она. Игнасия повернулась лицом ко мне и, подняв руки и глядя, казалось, прямо в мои глаза, произнесла: "О великий и милосердный! Приди осени своей благодатно рабов своих!"
Хор снова затянул молитву, а две монахини сняли с монахини балахон, и она предстала перед Игнасией совсем голая. Это была девушка лет восемнадцати, с
крепкой фигурой крестьянки, не лишенной впрочем, некоторого изящества. Миловидное лицо её было бледным, распущенные волосы падали на плечи. Игнасия сдернула покрывало с неизвестного предмета, и я чуть не вскрикнул от изумления. Это была деревянная фигура лежащего на спине Христа. Она была выполнена в натуральную величину и раскрашена с большим искусством.
Но поразило меня другое – Христос был изображен голым с торчащим вверх фаллосом. Я сразу понял смысл предстоящей церемонии, и мне стало жаль бедную девушку, которой предстоит лишиться девственности таким варварским способом. Но что я мог сделать? Вот уже воистину – со своим уставом в чужой монастырь не лезь. Две монахини взяли девушку за плечи и что – то нашептывая ей, подвели к деревянному кресту. Теперь девушка стояла над Христом, расставив ноги. Игнасия сделала знак рукой и две ассистентки взяли девушку за руки и плечи. Повинуясь их усилиям, девушка начала медленно приседать, приближая свою неискушенную плоть к блестевшей, очевидно покрытый воском, головки деревянного фаллоса.
Затаив дыхание, я наблюдал за этой сценой, чувствуя, как холодный пот течет по моей спине. Когда головка скрылась в девственной щели, ассистентки, взяв девушку за талию и бедра, вдруг резко рванули ее вниз и она села. Короткий сдавленный крик коснулся моих ушей. Хор грянул песню
По лицу её катились слезы, закусив губу, она плача почти безумными глазами смотрела на Игнасию.Та сделала знак и расторопные помощницы приподняли почти бесчувственную девушку и посадили ее еще два раза. На этом мучительство закончилось. Новоявленную христову невесту подняли, закутали в балахон и унесли. Я, почти, с отвращением взглянул на окровавленное орудие церемониала и отвернулся от глазка. Вскоре появилась Игнасия со свечой в руке: "Ну, как, – спросила она, испытывающе глядя на меня.
По – моему, это слишком жестоко. Что должна чувствовать эта несчастная девушка при такой варварской процедуре?
– То же самое, что и все девушки чувствуют, в первый раз, – усмехнулась Игнасия.
– А если бы это сделал мужчина из плоти и крови ей думаешь, было бы легче? Ты сам когда – нибудь имел дело с девушками?
– Нет, но... . .
– Так не берись, тогда судить. – Сухой, почти враждебный тон Игнасии неприятно поразил меня, и я решил обратить все в шутку: "В таком случае я рад, что не причинил ей и ни одной другой девушке даже меньше страданий, чем естественная процедура.
– Но почему?
– Что больнее, вырвать зуб сразу одним рывком или медленно тащить его?
Ведь и ты когда – то испытала это.
– И даже дважды.
– Как, этого ведь не может быть!
– Многое может быть с благословения божьего, вздохнула Игнасия.
– Однако будем спать.
– Но мать Игнасия, не хочешь ли ты сказать, что дважды лишилась девственности?
– Именно так. Если хочешь, я расскажу тебе. Идем дальше в уже знакомой Мне спальне, куда мы пришли через потайную дверь,
мы разделись и легли в постель. Вид обнаженного тела Игнасии вновь пробудил во мне желание, но женщина отвела мою руку: "Нет, сын мой, обойдёмся сегодня без этого. Ты хотел услышать мою историю, слушай. Мои родители были солидные богатые люди и дали мне хорошее воспитание. Я училась в Мадриде в пансионе и к 16 годам имела весьма приблизительное представление об отношении мужчины и женщины. К этому времени я была уже вполне оформившейся девушкой с хорошей фигурой и весьма недурным лицом. По окончании пансиона меня ожидала солидная партия, родители давно уже договорились с женихом, весьма влиятельным графом, которого яне видела ни разу.
За год до окончания пансиона, летом, я приехала в свой родной город к родителям. Вот здесь – то все и случилось. У нас гостил какой – то дальний родственник отца. Молодой офицер, прибывший недавно из Америки. С первого же дня этот развязный, если не сказать, наглый человек, стал ухаживать за мной. Мне он был неприятен и я избегала его общества. Но однажды родители уехали в Мадрид. На похороны какой – то тети, а мой навязчивый поклонник отправился верхом к приятелю в какой – то город. Я сидела в гостиной на диване и читала, как вдруг появился мой офицер. Пробормотав что – то о лошади, которая, сбила ногу. Он сел рядом со мной
О, это было ужасно!Его грубые руки рвали мою одежду, потное тело придавило меня к дивану. Его слюнявый, дурно пахнущий рот, впивался в мои губы. Я сопротивлялась отчаянно, била его по лицу. Отталкивалась ногами, пыталась кричать. Но он зажимал мне рот ладонью и связал руки. Он был, конечно, сильнее меня. Почти в бессознательном состоянии, осла6ев от борьбы я почувствовала, как в мое лоно грубо вторглось что – то инородное. И тут отчаянная острая боль пронзила меня. Я рванулась, но это движение отняло у меня последние силы и я потеряла сознание. Когда я очнулась, мой мучитель, уже закончивший своё гнусное дело, застегивал 6рюки. Он пытался целовать меня, умолял о прощении, но я лишь слабо ударила его по лицу из последних сил и убежала к себе в комнату.
Мое белое платье было порвано и залито кровью. Увидев кровь, я зарыдала и вновь потеряла сознание. Так я лишилась девственности в первый раз.
Я все рассказала матери и отцу. Гнев отца был ужасен он буквально вышвырнул негодяя из дома, приказав уезжать немедленно. Тот уехал, а на другой день до нас дошли слухи, что труп офицера найден на горной дороге. Отец усмехнулся и сказал: "сопляк, очевидно, он не мог справиться с лошадью, а скалы там острые". При этом глаза его зловеще блеснули, И я все поняла. В городе никто не узнал о случившемся со мной несчастье. Я вернулась в пансион и через год окончила его. Приближался, срок моей свадьбы, и мы все были в смятении. Как посмотрит мой 6удущий муж на то, что до него кто – то уже отворил калитку.
Отец решился на рискованный шаг, Он повез меня в Париж и там, в частной клинике мне сделали операцию, вернувшую мне девственность. Она была проста, но стоила бешеных денег, в основном из – за тайны.
Венчание, свадьба – все было как во сне" Я со страхом ожидала первую брачную ночь, боялась с одной стороны, что обнаружится подделка, а с другой – новых мучений. Но все сошло гладко. Мой муж – человек лет пятидесяти, с сухим породистым лицом, не лишенным приятности, обошелся со мной очень деликатно и осторожно. Он заранее извинился передо мной за ту боль, которую он должен причинить мне, и попросил лечь поперек кровати, свесив ноги на пол. Удивлённая я подчинилась.
Муж подложил под мою поясницу две подушки так, что мое тело перевесилось через них, и встал на полу между моими ногами. Ободряя меня ласковыми словами, он взял меня за бедра и медленно ввел свой фаллос в мое трепещущее лоно. Сама не своя от стыда, я вся сжалась, ожидая чего – то ужасного, но ничего ужасного не произошло. Когда муж коснулся перегородки, восстановленной умелыми руками парижского хирурга, я невольно вздрогнула. Муж тот час же немного надавил вперед. Легонько двигая фаллосом он каждый раз продвигал его все глубже я почти не чувствовала боли, продвинув фаллос до самого конца, муж вытащил его и больше в ту ночь ко мне не прикасался, если не считать того, что помог мне смыть кровь и сменить рубашку. Лишь через неделю он вновь обладал мной и с ним я постигла первые уроки любви. Вот и вся история.
KROT1 пишет:
ИСФИСФЕЙ АЛЕБАСТРОВИЧ СИНЕМЯТАЧКИН ТАМ БЫЛ И ВЫПОРОЛ ЕЁ ОН ПОРОЛ, ОНА СМЕЯЛАСЬ ПОТОМ ВСТАЛА И ОБЕЩАЛА ХОРОШО СЕБЯ ВЕСТИqwerty пишет:
крутоhabibhon пишет:
Хороший не забываемий рассказArevuare пишет:
Кажется, я впервые влюбился в автора.. Хочу тобой также владеть, где бы ты ни была!Серж пишет:
Просто волшебноЛеушин пишет:
Немного сумбурная, как жизнь, история о Любви, почему то запавшая в душу..Максим пишет:
Отличный, чувственный и романтичный рассказ о сильной любви(которая, уверен, пройдёт любые испытания)! Я хотел бы такие отношения с моей мамой и девушкой - стать их верным куколдомКунимэн пишет:
Лучше бы бабка не пердела )))Илья пишет:
Спасибо за рассказ!Получил удовольствие и воспоминания нахлынули…Олег пишет:
Ну зачем самоедство? Ну переспал, ну доставил ей удовольствие! А совесть должна спать.Monika09 пишет:
Я была в шокеРаФАэЛь 145 пишет:
фуу!! из-за того, что сестра и парни издевались над парнем, которым им жопы лизал - этот рассказ получает худшую оценку! ненавижу такие рассказы! особенно, когда лижут волосатые грязные пацанские жопы! фу! та и сестра хороша, тупорылая! ей лишь бы потрахаться, дура конченая!PetraSissy пишет:
Классный рассказ.Хотелось бы и мне такDen пишет:
С нетерпением жду продолжения больше извращения и лесбийской любви принуждения.ВладО пишет:
Жили на первом этаже, а другие в подвале жили? Жаль в рассказе правды нет.