- Что-о-о?! - Ольгина шея оттянулась вперёд, влажные глаза блеснули, и она переспросила. - Кто-кто я?! Дура?! Безмозглая?!
- Оля... Оленька... - он поднял руки, словно сдаваясь, и стал тихо успокаивать, - извини... вырвалось в сердцах... пойми, не хотел я... как-то случайно вырвалось...
- Дура?! Безмозглая?! - Ольга начала медленно приподниматься из-за стола.
- Оля, Оленька, извини, не сдержался, ну... - и вдруг заорал, бросив свои утешенья. - Это всё потому, что ты не хочешь писать заявление, потому что ни черта не понимаешь суть вопроса, бестолково нянчишься со своим Костиком, который испортил тебе всю перспективу, и при этом на костылях мечтаешь отправиться в Эль-Фуджейру, чтобы опозорить меня?! И кто же ты после этого как ни дура безмозглая?!
- Да пошёл ты со своей Эль-Фуджейрой и со своей новой подругой... знаешь, куда пошёл!? . .
- Догадался!
- Какой догадливый! А я сейчас же напишу заявленье именно так, как хочу и во что бы то ни стало доползу сегодня на костылях к нашему участковому, сегодня! - она ловко сунула под мышки костыли и покинула кухню.
- Оля, прекрати! Я закрою дверь на все замки, отберу у тебя ключи и никуда не пущу! Ты этого хочешь?!
Она развернулась и ответила:
- Хорошо, мне всё равно ему звонить, так я приглашу его сюда, чтобы забрал заявление! Надеюсь, милиции ты откроешь или предупредить, чтобы ломали дверь?!
- Что ты болтаешь?! ! Что ты болтаешь?! ! Да идите вы все к чёрту!!!
Он громко простонал диким зверем и влил себе в чашку одной чёрной заварки...
Я подошёл к подъезду, быстро набрал цифру сто сорок на обшарпанном домофоне, он загудел, и голос Тамары Петровны вскоре спросил:
- Кто там?!
- Костик.
- Да, Костик, жду тебя, заходи!
Раздался щелчок, и моя рука нетерпеливо дёрнула дверь.
Войдя в подъезд, я влетел в распахнутый лифт и нажал кнопку девятого этажа.
Тамара Петровна стояла на пороге своей квартиры и наглядным образом ждала меня: на широкой фигуре было чёрное платье, а на плечах висела наброшенная красная кофта, такой знак откровенного траура мне показался неслучайным.
- Добрый день... - поклонился я.
- Добрый, Костик, добрый, - она шагнула в сторону и пропустила меня.
Я тут же поглядел наверх и серьёзно спросил:
- Ваши камеры снимают?
Она сокрушённо ответила, устремив глаза в потолок:
- Все камеры заглохли! Это ужасно, мне теперь невозможно следить за уборкой своих киргизок!
- Да-а-а, беда. Но в этой технике я, к сожалению, ни "бум-бум" , - и саркастически добавил. - А вы не горюйте, ваши киргизки уже давно унесли отсюда всё что могли, - я снял куртку и быстро повесил на вешалку.
- Твой юмор меня ни капли не веселит, наоборот - настораживает, ты какой-то странный!
- Увы, моя странность ещё в том, что я сегодня без цветов и подарков. Прошу прощения, это мой умышленный поступок.
- Да какие цветы и подарки?! - громко вздохнула она. - Мне всё прекрасно понятно!
- А что вам понятно?
Она удивлённо поглядела на меня и сказала:
- А мне можно вопрос на вопрос?!
- Пожалуйста.
- Тебе не кажется, что твой тон несколько вызывающ, будто я виновата во всей вашей истории?!
- Но вы же - Ольгина мама, разве родители не в ответе за поступки своих детей?
- О, Боже! - она всплеснула руками и в отместку мне сказала с лёгкой издёвкой. - Товарищ следователь, давайте не здесь, пройдёмте в "тюрьму"!
Я хмыкнул, зашагал за ней, вошёл в богатую комнату, Тамара Петровна указала на королевское кресло и уже спокойней предложила:
- Прошу.
Я плюхнулся в него и задрал ногу на ногу.
Она же аккуратно опустила своё широкое тело в такое же кресло и начала:
- Костик, мне прекрасно понятно, что для тебя произошло ужасное и самое противное событие для всего твоего разума.
- А для вашего, простите?
- И моего отчасти.
- Почему отчасти?
- Дорогой, не надо перебивать и бежать впереди паровоза
- Ты думаешь, когда Ольга рассказала об этом - по моей душе разлился бальзам? Да я тут же упала пластом, заболело сердце, поднялось давление, мне так стало плохо, хоть бери да помирай у неё на глазах, ты себе представить не можешь.
- Я не могу себе представить, как вы могли скрыть от меня то, что узнали, почему смолчали и не забили тревогу во все колокола, ведь это касалось нашей с ней жизни и любви.
- И что бы изменилось? - спросила она обречённым тоном. - У них же эта связь ни день, ни два, ни три, а вон с каких пор длится. Я же себе и помыслить не могла, мне Ольга рассказала перед самым отъездом в Петербург.
- Вот именно, в Петербург, а не на сборы в Астрахань, - резонно добавил я и наклонился к ней, напирая на своё. - Почему вы скрыли от меня, когда вам стал известен этот гнусный обман? Вам было наплевать на Костика, да? У вас хотя бы чуть-чуть трепыхнулась совесть по отношению ко мне после того, что совершила ваша дочь?
Она воскликнула, хлопнув ладонями:
- Боже, да я совсем не собираюсь просить у тебя прощенье за свою дочь! Родители, конечно, отвечают за поступки детей, но не за такие, тоже мне "поступок"! Ты сначала в себе разберись!
- Я уже разобрался.
- Вот-вот! - она начинала кричать и ёрзать в кресле. - И хорошенько поразмысли, чем ты занимался все эти годы до вашего похода в ЗАГС, своей писаниной или Ольгой?!
- Прошу до моей писанины не прикасаться.
- Боже, я прикасаюсь до его писанины! Да я бы с радостью прикоснулась до вашего ребёнка, которого ты прошляпил в первую очередь, сиднем просидев у компьютера! Как говорил один чеховский герой - "молодую женщину надо обрюхатить и этим самым привязать к себе"! Грубо, но по жизни верно!
- Спасибо за советы чеховского героя, большое спасибо.
- На здоровье, тебе ещё дать советы великих писателей?!
- Лучше несколько коротких ответов на мои вопросы, и я - ушёл отсюда.
- Хорошо! Я готова слушать, только быстрей и не больше трёх вопросов иначе у меня голова заболит! - и она дотронулась толстыми пальцами до своих висков, сощурив глаза.
- Почему вы всё-таки сразу не сообщили мне?
- Потому что Ольга слёзно просила тебе не говорить! Дальше!
- Ваши первые действия после услышанного.
- Крик!"Это непристойное поведение сродни глупой и легкомысленной девчонки! Какой позор и ужас! Разве это моя дочь?!" , именно так я кричала, хватаясь за таблетки и корвалол!
- А что Ольга?
- Она ревела и твердила: "люблю Юру, но ужасно стыдно перед милым Костиком"!
- Ей "стыдно перед милым Костиком" , ёлки-палки, как же таким стервам легко живётся.
- Но-но, поосторожней! Она моя дочь!
- И моя законная невеста, в которой я видел свою настоящую жену, глупец.
- Если глупец, так возьми себя в руки и начни жизнь заново без моей Ольги!
- Именно это я и собираюсь сделать.
- Наконец-то! - она всплеснула руками. - Наконец-то я слышу слова не мальчика, а мужа... я имею в виду мужчину! Правильно, Костик, начни новую жизнь и успокойся, ничего страшного не случилось! Ты просто не знаешь, какие бывают роковые влюблённости?! О-о-о, Боже мой! Люди так влюбляются, что бросают свои семьи, а у вас ещё и свадьбы-то не было! Пока ещё не поздно, найди себе другое утешение, Костик!
- Секунду, - перебил я, - как же вы можете такое говорить? Вы же сами благословляли нас на законный брак и были безумно рады нашему заявлению в ЗАГСЕ?
Она помолчала и на удивление мне спокойно ответила:
- Потому что не хочу, чтобы ты мешал Юрию Семёнычу и моей дочери, я поняла, что он предложил ей более интересную и разнообразную перспективу, чем ты, который предлагал смотреть только на свою спину за письменным столом. Когда я несколько дней валялась в постели с таблетками и корвалолом, я о многом мучительно передумала, и мои первые слова о "позорном и непристойном поведении легкомысленной девчонки" мне показались совершенно пустыми, Боже мой, какими же пустыми. Ведь Юрий Семёныч предложил ей ВЕСЬ МИР. Я не собираюсь уточнять подобную аллегорию, умный да поймёт, глупец даже ни одной извилиной не шевельнёт
- Благодарю, мне вполне ясна позиция МАМЫ, и я готов бежать отсюда сломя голову, закрыв лицо, глаза и уши. У меня возникло желание глубоко вдохнуть свежего воздуха, у вас тут ужасная духота и затхлость.
- А нет ли желания послушать про Ольгины ноги? - резко остановила Тамара Петровна.
Я уже спешил покинуть комнату, но замер и насторожился.
- Все ноги в бинтах, в руках костыли, - она плаксиво шмыгнула носом. - Да повернись же ты и послушай, Боже мой.
Я медленно повернулся.
- Почему... в бинтах... и костылях? . . - осторожно спросил я.
Она достала платок и промокнула глаза:
- А ты не в курсе?
- Нет...
- Ольга с Юрием Семёнычем попала в автомобильную катастрофу, возвращаясь из Петербурга. Она совсем не сгибает ноги, а Юрий Семёныч охромел так, что ходит дряхлым стариком.
Я внутренне облегчённо выдохнул и хладнокровно ответил:
- Ну что же, скоростная трасса Петербург-Москва очень опасна, остаётся только сожалеть, что наши общие знакомые так неосторожны.
- Радуешься? Небось, думаешь - вот она, Божья кара? Небось, доволен? - и она со злостью посмотрела на меня.
- Доволен. Насчёт Божьей кары - не знаю, а справедливость существует.
- Ну и давай, беги отсюда! - опять крикнула Тамара Петровна, тараща на меня глаза, словно сумасшедшая. - Беги-беги! И пусть тебе твой свежий воздух застрянет в горле осиновым колом, бездушный твердолобый сухарь!
Я до предела возмутился и хотел немедленно ответить, чтобы поставить на место чёртову мамашу, но в этот момент сильно хлопнула входная дверь, на порог комнаты влетела Наталья и беспокойно спросила:
- Что такое?! Что за крик?! Ой, Костик, привет, давно не виделись!
Она чётко соблюдала конспирацию.
Я тоже.
- Привет, Наталь! Всё нормально! Борьба мнений! А ты, гляжу, цветёшь и хорошеешь, девчушка!
- Куда уж там, парнишка! - Наталья улыбнулась. - Как живёшь, Костик?!
- Живём, хлеб жуём! Пока! - и я стрелой полетел к выходу, прихватив куртку с вешалки.
- Боже! - воскликнула мамаша, забыв про меня и протянув руки в сторону младшей дочери. - Это ты, гулёна дачная?! Ты что, влюбилась - так долго не едешь?! . .
Я нырнул в машину, стоявшую в глубине двора, откинул голову на спинку сиденья, тяжело выдохнул, и тут же заиграл мобильник.
- Ты где? - спросил я.
- В туалете... - раздался Натальин шёпот, - мама напилась корвалола с таблетками и легла, говори-говори...
- Да чего там говорить, она несла такую чушь, а с другой стороны я безумно рад, что могу поставить жирную точку в этом деле.
- А что за чушь?
- Даже не чушь, а бред сивой кобылы.
- Перестань... не надо обзывать: она же мне мама...
- Извини. Вобщем полоскала меня как грязное бельё, учила мужеству в преодолении любовных неудач и терпеливому ожиданию новых прелестей от природы. Одним словом всё свелось к тому, что я - несчастный писака, влюблённый только в компьютер и глупо упустивший своё сокровище.
- Какая действительно чушь. Ты же так любил "своё сокровище" , просто на руках носил. А деньгами как швырял с каждого гонорара? А как одевал, совсем забывая про себя? И все мы прекрасно это видели: и мама, и я, и Юрий Семёныч.
- Стоп, Натаха, давай без продолжений. Ты услышала что хотела?
- Да.
- Умница. Когда приедешь?
- Костик... я немного с мамой пообщаюсь и к вечеру приеду...
- Последней электричкой?
- Нет, пораньше.
- Ладно, до встречи.
- Погоди. А почему ты не спросишь, о чём я буду общаться с мамой?
- Я полагаюсь на твой ум и понимание ситуации.
- Ты - прелесть, я люблю тебя и целую, - и дала отбой.
Я кинул мобильник на соседнее кресло и включил зажиганье...
Звучно шлёпая лёгкими сандалиями, Май Цзе торопилась вверх по лестнице. Влетев на порог длинного коридора императорского этажа, она едва ни столкнулась с животом здоровенного охранника и прокричала запыхавшимся голосом:
- Быстро... немедленно..
- Третья ступень ФЭЙ!
- Наложница Май Цзе третьей ступени ФЭЙ уже приходила сегодня к императору! - грозно ответил охранник.
- Я могу быть у него сколько угодно! - нетерпеливо сказала она.
- Для повторного прихода наложница Май Цзе должна взять разрешенье у Главного Министра Чжоу Дуня, с этим разрешеньем пойти к Дворцовому лекарю и получить справку о своём состоянии здоровья на данный час! - непреклонно отчеканил он, соблюдая инструкцию.
- Ещё чего?! А ну-ка, быстро доложи императору! Это касается его жизни и смерти! Ты не поняли?! - и Май Цзе смело кинулась на него с кулаками.
Охранник поймал её за руки, развернул от себя и толкнул в сторону.
- Разрешенье и справку! - громко повторил он.
Май Цзе еле удержалась, скользнув ладонями по полу, мгновенно поднялась и с тем же напором снова подскочила к охраннику, умудрившись стукнуть его по широкой груди.
- Ты-ы-ы, безмозглый бамбук! Доложи скорей! Скорей!
По коридору, где поднялось лёгкое волненье среди остальных молодчиков, уже мчался с дубинкой наперевес Дворцовый Инспектор всей охраны.
Несчастная Май Цзе, угодив опять в крепкие клещи блюстителя порядка, настойчиво кричала и пыталась вырваться:
- Доложи! Это - очень важно, вопрос его жизни и смерти! Скорей!
Охранник хотел закрыть ей рот, но Май Цзе изловчилась и сильно укусила его за ладонь. Он захрипел от боли и рванул из-за пояса толстую дубинку.
- Доложи! Доложи!
И теперь уже двое - подоспевший Инспектор и укушенный охранник были готовы нанести единый беспощадный удар по хрупкому телу наложницы.
- Импе-е-ра-а-то-ор! - она истошно закричала на весь коридор, отскочила к стене, слёзы брызнули из глаз, а на лице отразился неописуемый ужасом. - Импе-е-ра-а-то-ор!
- Не тро-о-га-а-ать! - раздался повелительный голос. - Не трогать её!
Дубинки повисли над головой Май Цзе, и мощные тела бойцов застыли.
Император спешил по коридору, и шаг за шагом уже был совсем близко.
- Император! - и наложница кинулась к его ногам.
- Что за крик, Май Цзе? Что случилось? - беспокойно спросил он и явно не желал прогонять её. - Мы с тобой расстались час назад, ты уверяла, что абсолютно здорова, а сама ползаешь на коленях.
- Император! - взмолилась она. - Я совершенно здорова и всегда была такой! Я и сейчас в полном сознании, а стою на коленях, потому что прошу немедленно выслушать меня! Вам грозит опасность!
Он пристально посмотрел в глаза наложницы и вдруг заметил ничем не замутнённую правду и в этих светлых белках, и в этих карих зрачках.
Не отрывая взгляда от Май Цзе, он махнул рукой, и охрана отошла.
- Встань и говори, нам никто не мешает.
Она поднялась и торопливо сказала, потому что время нещадно уходило:
- Я прошу вас быстрей пойти за мной! Я только что подслушала страшный разговор ваших особо приближенных Мандаринов и вашего слуги! Вы сами всё услышите, если приложите ухо к вытяжной трубе, которая идёт с чердачного коридора прямо вниз на кухню, где они все собрались! Спешите! Вам грозит опасность! Вы поймёте, что я не сумасшедшая!
Император нервно повёл головой и ответил, проглотив слюну:
- Но... но подслушивать разговоры... не есть хорошо...
- Это есть о ч е н ь х о р о ш о, если дело касается вашей жизни и смерти! Скорей! Мы можем опоздать!
- Инспектор! - крикнул император.
Дворцовый Инспектор охраны был тут как тут.
- Возьмите с собой два человека и - за нами! Веди, Май Цзе, я готов! . .
Недолгий путь всех пятерых во главе с наложницей сначала вёл по узкому полутёмному проходу с одним единственным окном, затем - по лестнице в чердачный коридор, где с нижних этажей длинными рукавами поднималось множество труб и уходило на крышу.
- Здесь... - тихо сказала Май Цзе и недоверчиво зыркнула на охрану.
Император понял и велел:
- Инспектор, встаньте внизу лестницы, а двое - в начале прохода
Только теперь Май Цзе на цыпочках подошла к заветной трубе, совсем бесшумно вынула боковую заглушку и открыла отверстие по размеру чуть больше средней книги, император осторожно шагнул, придвинулся к нему ухом и чутко прислушался - долетел знакомый уверенный голос Чжоу Дуня:
- И так, Ван Ши Нан, прошу тебя повторить всё, что я сказал.
Голос Ван Ши Нана бойко ответил:
- Когда буду пить пробный глоток, наливаю левой рукой, когда даю пить императору, наливаю правой...
В маленькой кухне для прислуги, куда спускалась вытяжная труба и низко свисала широким круглым концом, сидели за столом несколько человек: Чжоу Дунь, Ван Ши Нан и три серьёзных Мандаринов. На столе стоял пузатый заварной чайник, пиала, чашка и лежала бамбуковая плошка, наполненная солью.
Ван Ши Нан продолжал:
- Когда даю пить императору, наливаю правой рукой. Три моих пальца - мизинец, безымянный и средний - с самого начала чаепитья держат в ладони порошок. Протянув руку к чайнику, легко отрываю пальцы от ладони, и струйка порошка мгновенно стекает на дно императорской чашки, куда сразу наливаю чай.
- Теоретически верно, - похвалил Чжоу Дунь. - Но ты забыл одну деталь. Когда левой рукой налил себе пробный глоток, обратно ставишь чайник впереди чашки императора и ближе к ней, это немного скроет движенье пальцев. Смотри, вот здесь - его чашка, а здесь - чайник.
- Я понял, Главный Министр.
- Очень важно н е з а м е т н о дрогнуть тремя пальцами и дать свободу порошку, надо сделать всё так искусно, чтобы сам Шанхайский цирк - будь он завтра на чаепитии - смог бы позавидовать этому фокусу. Теперь покажи нам, как практически работает правая рука. Возьми щепотку соли и зажми тремя пальцами.
Ван Ши Нан взял соль, зажал пальцами в ладони и на глазах у всех превратил теорию в практику, потянувшись рукой к чайнику и наполнив чашку водой.
Чжоу Дунь тут же цапнул чашку и быстро показал трём серьёзным Мандаринам - там благополучно растворялись на дне кристаллики соли.
- Кто-нибудь заметил огрехи? - спросил он.
Мандарины отрицательно покрутили головами, а один из них - самый скуластый - восторженно ответил:
- Хорошо сработано! Я очень сильно напряг зрение, но совсем не увидел, как соль упала в чашку! Молодец, способный человек!
Второй Мандарин - щекастый и красный - сказал:
- Позвольте вопрос. Вам не кажется, что император может запросто заметить игру левой и правой руки? Себе слуга налил левой, а ему налил правой. Почему?
Чжоу Дунь хмыкнул и объяснил:
- Поверьте мне, во время чаепитья император заботится только об одном: как быстрей наполнить своё толстое брюхо целебным напитком из утренней росы, и ему всё равно - нальёт Ван Ши Нан левой рукой или правой: ногой...
Император, стоя у трубы, так резко отдёрнул ухо, будто в него вонзилось остриё иголки.
- Какой же подлец... - прошептал он, посмотрев на Май Цзе.
Она испугалась, поднеся палец к своим губам, и призвала к тишине.
Император покорно кивнул и с большим интересом снова прилип к трубе.
- Тебе, Ван Ши Нан, - долетел голос Чжоу Дуня, - совсем не надо забивать голову: заметит император или нет. Как только твои мысли шевельнутся в эту сторону, правая рука немедленно дрогнет, порошок упадёт не в чашку, а на стол, и на следующий день все сидящие здесь окажутся во Дворе Пыток.
- Зачем же так грубо, Чжоу Дунь?! - раздался голос третьего Мандарина...
Этим третьим был прыщавый и самый худой Дворцовый Мандарин, он сидел на кухне рядом с Чжоу Дунем и действительно весь содрогнулся, повернувшись к нему:
- Зачем же так грубо, Чжоу Дунь?!
Чжоу Дунь объяснил:
- Это - не грубость, а жестокая реальность, и Ван Ши Нан должен понять, как мы все зависим от него. Только безукоризненная точность твоей завтрашней работы сделает, прежде всего, самого тебя Главным Министром императора: то есть, моим Министром...
Стоящий у трубы император пошатнулся, чудом удержался на дрогнувших ногах, прикрыл на секунду глаза и стиснул зубы.
Подоспевшая наложница хотела подставить ему плечо, но он мягко отстранил Май Цзе и опять прильнул ухом к трубе.
- ... то есть, моим Министром, - продолжал уверенный голос Чжоу Дуня. - Мандарина Чан Буй, как всем известно, сделает военным министром. Мандарина Хуан Ми...
- Я знаю, кем меня сделает Ван Ши Нан в случае его завтрашней удачи: стоит ли повторять? . . - раздражённо оборвал чей-то голос...
Понравился рассказ? Лайкни его и оставь свой комментарий!
Для автора это очень важно, это стимулирует его на новое творчество!
Добавить комментарий
*Все поля обязательны к заполнению.
Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных.
KROT1 пишет:
ИСФИСФЕЙ АЛЕБАСТРОВИЧ СИНЕМЯТАЧКИН ТАМ БЫЛ И ВЫПОРОЛ ЕЁ ОН ПОРОЛ, ОНА СМЕЯЛАСЬ ПОТОМ ВСТАЛА И ОБЕЩАЛА ХОРОШО СЕБЯ ВЕСТИqwerty пишет:
крутоhabibhon пишет:
Хороший не забываемий рассказArevuare пишет:
Кажется, я впервые влюбился в автора.. Хочу тобой также владеть, где бы ты ни была!Серж пишет:
Просто волшебноЛеушин пишет:
Немного сумбурная, как жизнь, история о Любви, почему то запавшая в душу..Максим пишет:
Отличный, чувственный и романтичный рассказ о сильной любви(которая, уверен, пройдёт любые испытания)! Я хотел бы такие отношения с моей мамой и девушкой - стать их верным куколдомКунимэн пишет:
Лучше бы бабка не пердела )))Илья пишет:
Спасибо за рассказ!Получил удовольствие и воспоминания нахлынули…Олег пишет:
Ну зачем самоедство? Ну переспал, ну доставил ей удовольствие! А совесть должна спать.Monika09 пишет:
Я была в шокеРаФАэЛь 145 пишет:
фуу!! из-за того, что сестра и парни издевались над парнем, которым им жопы лизал - этот рассказ получает худшую оценку! ненавижу такие рассказы! особенно, когда лижут волосатые грязные пацанские жопы! фу! та и сестра хороша, тупорылая! ей лишь бы потрахаться, дура конченая!PetraSissy пишет:
Классный рассказ.Хотелось бы и мне такDen пишет:
С нетерпением жду продолжения больше извращения и лесбийской любви принуждения.ВладО пишет:
Жили на первом этаже, а другие в подвале жили? Жаль в рассказе правды нет.